5 октября
Утром оправились в путь.
В дороге страшно хотелось спать, но Ясаков в который раз предупредил, что он этого не любит — когда пассажиры в дороге дрыхнут. «Вы отдыхаете в пути, а я рычаги отжимаю. Потом вы меня в пять утра подымаете – мол, отдохнули, ехать надо. Вы-то отдохнули…».
Я вспомнила, как в первый день выезда мои попутчики давили на Володю, чтобы ехал в бригаду на ночь глядя «совсем же чуть-чуть осталось!…». Тот самый случай…
Еще он сказал так: «Вы спите, и мне хочется. Обычно я кофе с собой в тундру беру, а в этот раз забыл – слишком поспешные были сборы в дорогу».
Вопрос безопасности пассажиров тоже немаловажен, в случае чего, спящий не успеет проснутся, – как он уже покойник…
Нельзя так нельзя! Мы со Славой и Галей изо всех сил пытаемся бодриться. Но веки сами закрывались…
Ясаков не стал нас будить, но когда доехали до места, — сделал нам последнее 369 предупреждение.
Наконец на горизонте показалось несколько меховых палаток и яранг. Это летняя стоянка бригады № 3. О предстоящем нашем приезде пастухов предупредили по рации, они нас ждут. Встречают очень тепло. Пожимают руки, улыбаются, усаживают нас, и тут же – как в сказке – перед нами оказываются подносы со свежей рыбой, юкалой, галетами.
Мы пьем чай, пастухи интересуются просчетом.
Петров ничем не может их порадовать. Потери большие – около 1,5 тыс. голов. Почти стадо где-то гуляет.
Мне повезло, я осматриваю летнюю ярангу, которую еще не успели убрать. Сейчас это мастерская и склад одновременно. Здесь сушится и шьется одежда, изготавливают нарты (тополь вымачивают в кипятке, чтобы лучше гнулся). Посуду оленеводы хранят в специальных матерчатых мешочках (понятно, что вымытую, чистую).
Рентувье берет у пастухов анализ крови на эхинококкоз. Нас при этом попросил выйти из яранги – «старушки стесняются».
Он уже дважды оказывал нам неотложную помощь. Гале палец бинтовал, поранила, Анлеку рвал зуб. Зрелище было то еще. Прямо посреди тундры, так сказать, на лоне природы. Никакого обезболивания – проверка на стойкость. Сам Анлек говорит, что в его груди навсегда осталась вмятина от кулака «доктора» (Рентувье рвал зуб, упираясь в пациента свободной рукой). Ведяшкин советует новый стоматологический метод удаления зубов – подцепить тросиком и тянуть вездеходом.
В тундре снег по щиколотку, метет, а в палатке жара – здорово натоплена «буржуйка», в чайниках горячий чай.
В брезентовых палатках мне еще в школьные годы приходилось ночевать и не раз – любила походы! Но в меховой палатке спала впервые в жизни. Тетя Валя и старушка все сокрушались, что эта палатка старая и плохая, холодная, без полога. Но я подстелила шкуры и шкурами укрывалась. Благодать!
Палатку шила Света Бабич. Сама она говорит, что еще не научилась, как следует, кроить и шить, но муж ее работу одобрил. Говорит: «Лишь бы не дуло!».
В палатке не дует.
Когда нас провожали, тетя Валя сказала: «Приезжайте еще! Приезжайте, когда будет новая палатка».
5 октября
Утром оправились в путь.
В дороге страшно хотелось спать, но Ясаков в который раз предупредил, что он этого не любит, когда пассажиры в дороге дрыхнут. «Вы отдыхаете в пути, а я рычаги отжимаю. Потом вы меня в пять утра подымаете – мол, отдохнули, ехать надо. Вы-то отдохнули…».
Я вспомнила, как в первый день выезда мои попутчики давили на Володю, чтобы ехал в бригаду на ночь глядя «совсем же чуть-чуть осталось!…». Тот самый случай…
Еще он сказал так: «Вы спите, и мне хочется. Обычно я кофе с собой в тундру беру, а в этот раз забыл – слишком поспешные были сборы в дорогу».
Вопрос безопасности пассажиров тоже немаловажен, в случае чего, спящий не успеет проснутся, – как он уже покойник…
Нельзя так нельзя! Мы со Славой и Галей изо всех сил пытаемся бодриться. Но веки сами закрывается…
Ясаков не стал нас будить, но когда доехали до места, — сделал нам последнее 369 предупреждение.
Наконец на горизонте показалось несколько меховых палаток и яранг. Это летняя стоянка бригады № 3. О предстоящем нашем приезде пастухов предупредили по рации, они нас ждут. Встречают очень тепло. Пожимают руки, улыбаются, усаживают нас, и тут же – как в сказке – перед нами оказываются подносы со свежей рыбой, юкалой, галетами.
Мы пьем чай, пастухи интересуются просчетом.
Петров ничем не может их порадовать. Потери большие – около 1,5 тыс. голов. Почти стадо где-то гуляет.
Мне повезло, я осматриваю летнюю ярангу, которую еще не успели убрать. Сейчас это мастерская и склад одновременно. Здесь сушится и шьется одежда, изготавливают нарты (тополь вымачивают в кипятке, чтобы лучше гнулся). Посуду оленеводы хранят в специальных матерчатых мешочках (понятно, что вымытую, чистую).
Рентувье берет у пастухов анализ крови на эхинококкоз. Нас при этом попросил выйти из яранги – «старушки стесняются».
Он уже дважды оказывал нам неотложную помощь. Гале палец бинтовал, поранила, Анлеку рвал зуб. Зрелище было то еще. Прямо посреди тундры, так сказать, на лоне природы. Никакого обезболивания – проверка на стойкость. Сам Анлек говорит, что в его груди навсегда осталась вмятина от кулака «доктора» (Рентувье рвал зуб, упираясь в пациента свободной рукой). Ведяшкин советует новый стоматологический метод удаления зубов – подцепить тросиком и тянуть вездеходом.
В тундре снег по щиколотку, метет, а в палатке жара – здорово натоплена «буржуйка», в чайниках горячий чай.
В брезентовых палатках мне еще в школьные годы приходилось ночевать и не раз – любила походы! Но в меховой палатке спала впервые в жизни. Тетя Валя и старушка все сокрушались, что эта палатка старая и плохая, холодная, без полога. Но я подстелила шкуры и шкурами укрывалась. Благодать!
Палатку шила Света Бабич. Сама она говорит, что еще не научилась, как следует, кроить и шить, но муж ее работу одобрил. Говорит: «Лишь бы не дуло!».
В палатке не дует.
Когда нас провожали, тетя Валя сказала: «Приезжайте еще! Приезжайте, когда будет новая палатка».
Наверное, еще с тех времен завелась в моей жизни чудинка. Если из-за каких-то переживаний или тревог не спится, и я ощущаю дискомфорт на диване в своей однокомнатной благоустроенной квартире, то ложусь на диван, накрываюсь шубой и так засыпаю.
Это очень странная привычка для тех, кто не читал моего дневника. Но тем, кто его не читал, я о своей чудинке и не рассказываю. Надеюсь, и вы меня не выдадите… 😉
На снимке: Петров результатом просчета не доволен. Зато Слава доволен: у него около экрана никаких потерь и отколов нет. Он всегда собирает всех. И можно проводить обработку. Хоть и идеологическую 😉
Продолжеиие, часть 15 — здесь