6 октября
У Ясакова нашелся маленький календарик. Ну и что? Как по нему вычислить дату, когда ты уже не различаешь дней недели (у нас нет выходных, работаем ежедневно)?
У нас был свой календарь: такого-то числа мы были во второй бригаде… такого-то закончили обработку… такого-то – в пути… значит сегодня такое-то число …;) Теперь мне понятно, отчего многие старики-оленеводы не знают своего года рождения и на вопрос, «когда вы начали работать самостоятельно?» отвечают «давно, давно…»
Утром мы двинули из «зоны яранг» на летнюю стоянку третьей бригады. «Летняя стоянка». Забавно звучит, учитывая, что все кругом в снегу…
Когда отправились в путь, за нами бежали лайки. Не отставая, по снегу, по воде. Мы грызли юколу и выбрасывали на дорогу кожицу. Собаки на бегу подбирали ее, но долго не задерживались. Жеванули пару раз, — и бегом дальше. А некоторые вообще игнорировали наши подачки, видимо, крепко боялись отстать.
Приехали в бригаду. Красивая палатка, обтянутая узорной, в синие ромбики, байкой. Познакомилась с чумработницей Леной, женой молодого бригадира Саши Окока.
Как всегда, нам сразу же и первым делом дали поесть, налили горячий чай. Сказали: «Мы ждем вас с 11 часов – по рации нам передали, что едете».
Обработчики разбили собственную палатку, но я ночевала в бригадной. Когда живешь с оленеводами бок о бок, появляется удивительное чувство сопричастности…
Перед сном прокрутили «Красную палатку» и «Беринга».
Эта вырезка всплыла между страницами моего дневника – как рояль в кустах. Пожелтевший клочок газеты «Ленинский путь» с заметкой под дурацким названием «По труду и честь». Собственно, это перечень ударников труда, награжденных почетными грамотами райкома КПСС и райисполкома. Не велика честь получить грамоту, когда в тундре столько всего не хватает! Помню рассказы ребят о том, что далеко не всегда вовремя подвозят им батарейки, свечи, патроны. Не все заявки пастухов выполняются – хотя они у них более чем скромные — только самое необходимое. О продуктах питания вообще молчу. Мясо, конечно, у них всегда есть, вон оно на своих четырех по тундре бегает, но частенько случалось, что ни сахара, ни масла, ни галет подолгу не было. Даже с чаем (!!!) бывала напряженка.
Но все-таки… Из всех бригад всех трех Беринговских совхозов отмечен один коллектив. Именно тот, который возглавляет молодой (совсем молодой как для бригадира) Саша Окок. Простите, «Окок А.М.».
Но мне как человеку пришлому больше всего запомнился не ударный труд, а вот эта молодая пара… Немногословный, спокойный Саша и, тоже молчаливая, лирическая Лена. Я любовалась ими. Как они друг друга понимали — с полуслова. Как по-детски шептались в кукуле и хихикали о чем-то своем.
Через несколько лет я напишу рассказ «Колокольчики в ночи» и мне нужно будет для него образ молодой семьи. Всплывут из памяти Ококи. Рассказ будет грустным и не о них. Там молодая тундровичка покидает бригаду перед родами, теряет новорожденного ребенка и решает не возвращаться назад. Но пастухи, видя, что их бригадир «осиротел», прикладывают все усилия, чтобы спасти эту любовь… Ситуация совсем другая… Но образ выписан «с них».
Еще немного (и по-хорошему!) завидовала им. Для их семейного счастья нужно было совсем немного. Яранга, оленина, кукуль… И «роскошь человеческого общения».
Продолжение, часть 16 — здесь